Свобода – вершина пути человека или первый шаг к мудрости?

Разумность Вселенной

Предназначение Человечества

Незавершенный метаморфоз человека

Посттравматический синдром человечества

«Свобода» как неформальный «бог» человечества.

Размышления о настоящей свободе.

Ложь о «свободе человека» и внушение веры в порочность человека

Мировоззренческие автопортеты

Самопознание, книга Джона Мейсона

Вопросы для тех, кто занимается практическим самопознанием

Диалоги для практического самопознания

Пифагорейские Золотые Стихи

Открытые вопросы, над которыми размышляют наши современники

Самопознание и будущее человечества. Диалог.

<<<    ОГЛАВЛЕHИЕ    >>>

Глава XIV. (27-29)

   
Аудиотекст читает актер Артем Карапетян.



    Прежде чем делать, подумай, иначе получится глупо.
    Бедные люди ведут себя порой неразумно,
    Ты же делай лишь то, о чем сокрушаться не будешь.

Благоразумие порождает, совершенствует и поддерживает добродетели, будучи одновременно их матерью, кормилицей и стражем.
Если мы спокойно подумаем о том, какому образу жизни следовать, то предпочтение отдается красоте добродетелей.
Благоразумие, сделав выбор, смело вступает в любые сражения за добродетель и, привыкнув к обладанию прекрасным, даже в превратностях жизни сохраняет разум невозмутимым и не смущается внешними обстоятельствами, решив, будто блаженная жизнь не наилучшая.

Отсюда три функции благоразумия: во-первых, выбор лучшего образа жизни, во-вторых, следование образу жизни, который мы выбрали, и в-третьих, неизменное соблюдение того, что является предметом нашей истинной заботы.
Первое – это мысль, предшествующая действию, которая закладывает основы деяний. Второе – это мысль, сопутствующая действию, которая приводит каждый поступок в соответствие с его причиной. И третье – это мысль после действия, которая обдумывает содеянное и оценивает, правильно ли это было сделано. И во всем проявляется преимущество благоразумия, которое порождает, питает и охраняет добродетели. Так что для нас начало, сердцевина и завершение добродетелей – это благоразумие, и только благодаря ему к нам приходит избавление от зол и осуществление добродетелей.
Так как наша природа разумна и потому способна к рассуждению, но по своей воле влечется то к благим, то к дурным рассуждениям, поэтому жизнь, соответствующая природе, сохраняет свою сущность, а предпочтение дурного может погубить ее.
Гибель бессмертной сущности – это порочность, порождение безрассудства, что стихи советуют избегать, "чтобы не получилось глупо". Глупое – это тягостное и дурное.
"Бедные люди ведут себя порой неразумно", то есть говорить и поступать необдуманно свойственно несчастному человеку. Если думать, прежде чем делать, ты не скажешь ничего необдуманного и не совершишь опрометчивых поступков, в которых неизбежно раскаиваются те, кто держит ответ за неразумие.
Порочность выбора изобличается раскаянием, на деле проявляя пагубность, в то время как благородство здравомыслия ведет к постоянству решений, на деле доказывая пользу, но не для материальных или внешних вещей, а для нас самих, которым дается совет "думать, прежде чем делать", и делать то, о чем мы не будем сокрушаться, причем ясно, что мы – это душа.
Какая польза клятвопреступлениями, убийствами или другими злодеяниями приобрести богатство и быть внешне богатым и бедным в душе, когда ей подобают добродетели?
И либо не чувствовать этого и таким образом еще более не усугублять зло, либо, придя благодаря совести к сознанию совершенного, терзаться в душе, бояться наказаний в Аиде и найти единственное спасение в небытии, ибо тот, кто гибелью души уменьшает порочность, рассчитывает исцелить зло злом и обречь себя на полное уничтожение после смерти, чтобы избежать мук суда.
Дурной человек не хочет, чтобы его душа была бессмертна, чтобы не терпеть наказание. Он предвосхищает судью на том свете, обрекая сам себя на полную гибель, словно считает справедливым, чтобы порочная душа погибла, но, влекомый неразумием к пороку, он вредит неумеренным рвением сам себе.
Судьи же в Аиде, судящие по закону справедливости, не считают, что душа не должна существовать, но полагают, что она не должна быть порочной, и стараются по возможности ограничить ее порочность, назначая наказания ради спасения ее качеств, как врач, который отсекает и прижигает огнем Хироновы язвы. Они наказывают за прегрешения, пытаясь лишь истребить порочность раскаянием души, не стремясь уничтожить саму ее сущность, но предпочитая возвращать ее к бытию очищением от оскверняющих страстей.
Человеческая душа рискует впасть в небытие, обращаясь к тому, что противно ее природе, но будучи вновь призвана к тому, что согласно с ее природой, она возвращается к собственной сущности и вновь обретает свободное от порока бытие, которое было искажено вмешательством страстей. Поэтому мы должны прилагать все усилия, чтобы не грешить, а согрешив, спешить к наказанию как к исцелению от порочности, исправляя неразумие с помощью высших сил.
Если мы отступили от достойной жизни, давайте по крайней мере стремиться через благоразумное раскаяние вновь стать добродетельными, принимая исправляющую божественную волю.
Такое раскаяние есть основание философии, возможность избегать необдуманных дел и слов и первое приготовление жизни, не требующей раскаяния.
Кто, прежде чем действовать, серьезно думает, тот не впадает против своей воли в душевные муки и не исходит необдуманно из таких начал, осуществление которых не приносит ему радость, но постоянно занимается настоящим, размышляя о том, что случается вопреки ожиданию. Поэтому он не станет пренебрегать истинным благом в надежде на мнимые блага, не совершит дурного поступка, боясь противоположного, и будет руководствоваться мыслью, устремленной к божественным нормам.
Чтобы понять, что "несчастному человеку свойственно говорить и делать неразумное", посмотри на Медею в трагедии, оплакивающую свою судьбу, которая из-за неодолимой любви доверилась чужеземцу, предав сама того не желая родных, и, покинутая им, думает, что ее несчастья невыносимы, и от этих переживаний восклицает: "Пусть на голову мне с небес гром падет",13 – и приступает к совершению преступных деяний: сперва безумно молясь, чтобы совершившееся не совершалось, потом, в неистовстве пытаясь исправить зло злодеяниями, она хочет истребить корень неразумия еще худшим исходом, отказавшись безрассудным убийством детей от их опрометчивого рождения.

Если угодно, взгляни на гомеровского Агамемнона, который, поплатившись за вспыльчивость, горестно восклицает:

    "Я в волнении. Сердце готово выскочить вон из груди."14

И огонь во взгляде, воспламеняемый прежде яростью, когда судьба его переменилась, он потушил потоками слез.

Таков всякий, кто ведет неразумную жизнь: влекомый в разные стороны противоречивыми страстями, в удовольствиях он заслуживает ненависти, в горестях жалок, в порыве дерзости безрассуден, в страхе подавлен; совершенно чуждый благородного образа мыслей, свойственного благоразумию, он изменяет свое мнение, как только меняются обстоятельства.
Чтобы мы не заражались такими делами, совершая и говоря безрассудные вещи, давайте во всем следовать истинному разуму, исполняя заповедь Сократа:

"Я не способен повиноваться ничему из всего, что во мне есть, кроме того убеждения, которое после тщательной проверки представляется мне наилучшим".

Наши качества, но не мы сами, служат разумной сущности, такие как дух, влечение, чувство, само тело, которое имеется у этих способностей как орудие, и из них следует повиноваться, как говорят стихи, только истинному разуму, то есть мыслительной способности, соответствующей природе. Эта способность может также различать, что следует говорить и делать.
Слушаться же истинного разума – это то же, что слушаться бога, ибо разумные существа, наделенные собственным светом, хотят того же, что велит божественный закон, и душа, устроенная сообразно богу, согласна с богом, и все, что бы она ни делала, она делает, сообразуясь с божественным и светлым.

Душа, настроенная противоположным образом, беспорядочно влекомая к безбожию и мраку, блуждает, будто отпавшая от единственного закона справедливости – ума и бога. Таковы достоинства благоразумия и пороки неразумия.
Наставление "думать, прежде чем делать", помимо прочей пользы, истребляет корни самомнения, призывает к приобретению знания и обещает нам приятнейшую и в то же время наилучшую жизнь, и это показано в следующих стихах.

<<<    ОГЛАВЛЕHИЕ    >>>

Афоризм данного мгновения!